Наркомания — аутоиммунное заболевание ?

Существует теория об аутоиммунной природе морфиновой наркомании. По этим представлениям начало заболевания соответствует моменту появления в организме антител, направленных против собственных опиоидных рецепторов. Дальнейшее развитие болезни и её клинические проявления определяются, с одной стороны, взаимодействием антител с опиоидными рецепторами, а с другой — свой­ствами иммунной системы (увеличением количества специфических антител, «созреванием» их сродства, возникновением иммунологической памяти).

«Неблагоприятный» прогноз при данном заболевании определяется в первую очередь неадекватным ле­чением, а во-вторых, объясняется трудностью «борьбы» с иммунной системой. Главным доказательством аутоиммунной теории наркомании служит соответствие между развитием клинической картины и пове­дением иммунной системы.

Давно замечено, что между частотой приемов мор­фина и сроками образования физической зависимости существует положительная корреляция. Частота при­ема один-два раза в неделю является критической, и превышение её через две-четыре недели вызывает зави­симость. Другими словами, для возникновения зависимости важно, чтобы определенная концентрация мор­фина в крови поддерживалась в течение нескольких недель кряду. Это условие необходимо для того, чтобы в конечном итоге активировать клоны специфических В-лимфоцитов, производящих антитела, направленные против опиоидных рецепторов. Именно появление в организме таких аутоантител и знаменует собой начало заболевания, т.е. возникновение зависимости.

Как известно, патогенез заболевания является логическим продолжением и развитием этиологической причины болезни. Образовавшиеся антитела, будучи направленными против опиоидных рецепторов, распо­ложенных в определенных структурах мозга, естественно будут стремиться соединиться с этими рецептора­ми и тем самым заблокировать их работу. Пока наркоман вовремя принимает свою дозу морфина, антитела не смогут помешать нормальной работе рецепторов, т. к. морфин и антитела являются конкурентами за один и тот же рецептор, и концентрация морфина не позволяет антителам прочно связаться с рецепторами. Это продолжается до тех пор, пока концентрация антител в спинномозговой жидкости не начнет превышать концентрацию потребляемого морфина. А это произойдет обязательно потому, что, будучи запущенным, «маховик» иммунной системы постоянно «раскручивается»: размножаются клоны специфических В- лимфоцитов и повышается аффинность антител, направленных против опиоидных рецепторов, что известно в иммунологии под термином » созревание сродства». Именно появление со временем в организме больного антител большего количества и лучшего «качества» приводит к тому, что обычная для больного доза нарко­тика становится недостаточной, и человек вынужден повышать дозу. Это и есть появление так называемой толерантности. Она впервые появляется примерно через несколько месяцев после возникновения зависимо­сти. Становится понятным теперь, почему толерантность вырабатывается быстрее, если морфин вводится чаще, а начальная доза его выше. Этот момент в развитии болезни объясняет и тот факт, что ежедневная до­за наркотика для наркомана носит неслучайный характер: превышение дозы вызывает отравление, а умень­шение -абстиненцию. Таким образом, эта доза имеет «равновесный» характер и обеспечивается конкуренци­ей антител и морфина за единый рецептор. Следует отметить, что скорость повышения доз наркотика мак­симальна в первые год-два, затем эта скорость уменьшается и доза, достигнув определенной максимальной величины для данного больного, держится приблизительно на одном уровне пару десятков лет, после чего с возрастом снижается. Возникновение «насыщения» в повышении дозы можно объяснить достижением пре­дела в способности организма расширять клоны специфических лимфоцитов и увеличивать количество нарабатываемых антител, а уменьшение этой дозы с возрастом — снижением резервных возможностей орга­низма. Здесь же можно вспомнить и поразительную способность «закоренелых» наркоманов переносить до­зу наркотика, в десятки раз превышающую смертельную. Дело не только в том, что часть наркотика обез­вреживается, соединяясь с антиморфиновыми антителами, но и в том, что из-за конкуренции с антирецепторными антителами, другая часть наркотика не достигает цели, а значит, и не проявляется. Но как только по какой-либо причине прекращается поступление в организм морфина, равновесие между концентрациями морфина и антирецепторными антителами нарушается, и антитела начинают связываться с опиоидными ре­цепторами, блокируя их работу. Ведь длительность существования антител в сыворотке составляет 3-4 не­дели, а морфина- всего 3-5 часов. Это постепенное блокирование действия опиоидных рецепторов, преиму­щественное местонахождение которых — ядра таламуса и гипоталамуса, а также ядра черепных нервов, рас­положенных в области среднего и ромбовидного мозга (т. е. парасимпатической части вегетативной нервной системы), — это торможение парасимпатической части приводит к тому, что на передний план выдвигаются симптомы, характерные для возбуждения симпатической части нервной системы, что и наблюдается в период отмены наркотика как абстинентный синдром.

Понятно, что если вегетативные функции, которые здесь затрагиваются, в норме обеспечиваются сла­женной работой двух отделов вегетативной системы — симпатической и парасимпатической, — то торможение одной из них проявляется повышенной стимуляцией другой. Уже давно было замечено, что симптомы острого отравления морфином противоположны по отношению к симптомам морфиновой абстиненции, что становится теперь понятным в свете вышесказанного. Становится понятной и та настойчивость, с которой наркоман ищет наркотики для употребления, которую называют «пристрастием». Термин не совсем удач­ный; не страсть, а страх лежит в основе этого употребления на той стадии болезни, которую мы сейчас рас­сматриваем. Именно страх перед абстиненцией заставляет наркомана «злоупотреблять» наркотиком. Далее. Иммунная система не только обладает большими возможностями в борьбе с «чужеродным», но и наделена механизмом саморегуляции. Существует сложная система «самопогашения» иммунного процесса, если ан­тиген больше не поступает в организм (в данном случае наркотик), включающая в себя Т-супрессоры, гумо­ральные факторы, иммунологическую сеть. То, что наркоманам в отдельных случаях удается избежать госпитализации, то ли путем снижения дозы, то ли используя какой-нибудь «заменитель» морфина, в основе имеет эту отмеченную здесь способность иммунной системы. Применительно к данному случаю можно сказать, что отмена наркотика служит необходимым условием развертывания защитной функции, которая выражается в удалении антирецепторных антител, в подавлении пролиферации специфических кло­нов В-лимфоцитов, в угнетении активности специфических хелперных Т-лимфоцитов, то есть, направлена на удаление основного участника патологического процесса-антитела. Беда для наркомана лишь в том, что этим достигается только «хрупкое» равновесие, которое легко нарушить не только однократным приемом наркотика, но любым стрессом для организма, что и служит объяснением так называемых «лож­ных» абстиненций. Ожог, интоксикация, обморожение, тяжелое заболевание, психическая травма, — все, что заставляет организм мобилизовать защитные силы с неизбежностью и независимо от воли наркомана вызы­вает явления абстиненции, так как с общей активацией иммунной системы, активируются и специфические клоны антирецепторных лимфоцитов. Иммунологическая природа морфиновой наркомании и является при­чиной пожизненного изменения реактивности организма на наркотик, т.к. иммунная система не только обеспечивает организм аутоантителами — основным участником процесса — но и запасает так называемые «клетки памяти»; В- и Т-лимфоциты, которые практически на всю оставшуюся жизнь обеспечивают «па­мять» о данном болезнетворном процессе и составляют основу его постоянного воспроизведения.

Из практики известны случаи, когда и через десятки лет после прекращения употребления наркотика, имели место «ложные» абстиненции. Конечно, чем дольше больной воздерживается от приема наркотика, тем меньше в организме остается клеток памяти, тем меньше «дежурит» в крови специфических антител. Именно этим объясняется тот факт, что после длительного воздержания от наркотика, поначалу доза, спо­собная купировать абстиненцию, существенно ниже той, на которой больной когда-то остановился. Как, впрочем, понятен и тот факт, почему эта доза очень быстро возрастает до «бывшей»; клетки памяти способ­ны очень быстро организовать производство специфических антирецепторных антител, и если раньше, что­бы достичь определенной купирующей дозы, требовались годы, то теперь на это потребуются считанные дни.

Итак, именно аутоиммунная теория наркомании помогает понять основные проявления морфиновой наркомании, а именно: физи­ческую зависимость, толерантность, абстинентный синдром и пожизненное изменение реактивности орга­низма на наркотик.