медицинский портал

Разделы медицины

  • Информация
    • Акушерство и гинекология
    • Детская хирургия
    • Гастроэнтерология
    • Колопроктология
    • Нейрохирургия
    • Онкология
    • Отоларингология
    • Пластическая хирургия
    • Сосудистая хирургия
    • Травматология и ортопедия
    • Урология
    • Флебология
    • Хирургия
    • Эндокринология
    • Препараты
    • Пациентам
▼ Я покупаю ссылки здесь ▼

Ятрогения в психиатрии

Приводим клинический пример ятрогении в психиатрии.

Больная, 57 лет, пенсионерка. Обратилась за помощью после суицидальной попытки, произошедшей месяц назад.

Из анамнеза. Вышла на пенсию в 46 лет, чтобы помогать сыну и невестке в воспитании внуков 8 и 14 лет. С началом климакса (больной было 45 лет) стали появляться состояния, которые она сравнивает с состоянием опьянения: нарушилась координация движений (поэтому боялась в метро подходить к краю платформы), появились рассеянность и ощущение отрешенности от окружающего. Одновременно, со слов невестки, стали отмечаться колебания настроения в сторону его понижения, которых сама больная не замечала. В последующем такого рода состояния у больной наблюдались 1 раз в год, а последние 3 года, со слов невестки, — 2 раза в год. Больная расценивала свое состояние как патологическое, принимала винпоцетин (кавинтон), что несколько облегчало ее состояние. С этого же времени больная стала более ранимой, могла заплакать, просматривая телевизионные передачи.

2 года назад впервые с утра возникла тревога, сохранявшаяся до обеда, стала просыпаться раньше обычного — в 5 ч утра, ничего не хотелось делать, почти все время проводила в постели. Обратилась к психиатру, была госпитализирована в психоневрологическое отделение, где на фоне лечения (больная затрудняется сказать, какого именно) в течение месяца «все прошло». После выписки поддерживающего лечения не принимала, чувствовала себя хорошо: справлялась с домашним хозяйством, помогала невестке в воспитании детей, ходила в бассейн.

Через 1,5 года без всякой причины вновь появились ранние пробуждения со щемящей, ощущавшейся физически тоской и тревогой. Повторно обратилась за помощью в психоневрологическое отделение. После месяца стационарного лечения состояние не изменилось, была выписана. Дома почувствовала себя хуже: «заметила, что изменилось лицо, стало как маска; изменились глаза — стали пустыми, как дыры; движения стали механическими, как у робота». Перестала различать вкус пищи. Невестка обратила внимание на «замедленность походки» больной. Больная не могла заниматься любимыми занятиями — читать, делать уроки с внучкой, разговаривать по телефону с подругами, общаться с родителями внуков в школе, с трудом умывалась, причесывалась. Стала забывчива, не сразу понимала смысла обращенных к ней вопросов, «что-то случилось с головой, совсем не соображала». Могла войти в ванную комнату, стоять и «долго думать, в какой последовательности и что надо делать». По настоянию сына больной сделали МРТ головного мозга, которая не выявила признаков патологии. Невролог после осмотра назначил терапию мемантином в течение месяца. На повторном приеме у невролога через месяц больная пожаловалась, что лечение не помогает, спросила о продолжительности терапии и об ожидаемом эффекте. Больной было сказано, что при ее заболевании — деменции — состояние останется таким навсегда, будет неминуемо ухудшаться и необходимо привыкать к новой жизни. Выйдя из кабинета врача, больная просидела 30 мин в коридоре, думая, «как ей дальше жить». Приехав домой, больная сказала
невестке: «Все, у меня деменция» и попросила узнать в Интернете смысл этого незнакомого и страшного слова. С того времени родственники перестали отпускать больную одну на улицу, постоянно следили за ней дома. Состояние больной значительно ухудшилось: взгляд стал тусклым и безразличным, подолгу не могла сообразить, что ей делать. Например, когда надо было налить чай в термос, она смотрела на чайник, на термос и не могла понять, что ей надо делать. Постепенно больная пришла к мысли, что стала обузой близким из-за своей страшной болезни, решила облегчить им жизнь и покончить с собой: «Было совсем не страшно». Со слов невестки, больная часто говорила о самоубийстве, но никто не воспринимал ее разговоры всерьез. Когда сын уехал в другой город, а невестка с внуками надолго ушла из дома, больная приняла 120 таблеток феназепама*. Спрятав упаковку лекарства на дно мусорного ведра, легла в постель. После возвращения родственников была доставлена в токсикологическое отделение. Когда больная пришла в себя в отделении реанимации, то впервые за долгие месяцы почувствовала эмоции — радость, что осталась жива. Постепенно стали возвращаться и другие ощущения — ощущение собственного тела, движений, вкус пищи. А главное, по словам больной, «стала соображать голова». Обратила внимание на погоду за окном, на наступление осени, так как «лета не было — я его не чувствовала». Обратилась в клинику за помощью.

В отделении: счет в обратном порядке от 100 по 7 выполняет быстро, без ошибок. Смысл пословиц излагает правильно. Без ошибок рисует стрелки на циферблате часов, запоминает легко 10 слов после 2 повторений, правильно пересказывает содержание небольших новелл, также легко запоминает и воспроизводит в правильном порядке серию движений кистью руки.

МРТ головного мозга при поступлении. Заключение: МР-картина единичных очагов в белом веществе головного мозга, вероятно, сосудистого генеза.

Заключение. Рекуррентное депрессивное расстройство, текущее состояние ремиссии. F33.4. Преднамеренное самоотравление транквилизаторами. Х61.

В данном клиническом примере обращает внимание:

  • во-первых, схожесть клинической картины слабоумия (деменции) и депрессии с выраженным замедлением мышления («не соображала голова»).
  • Во-вторых, у больной отмечался синдром деперсонализации-дереализации с отчуждением движений, вкусовых ощущений, чувств, утратой критического отношения к болезни — вторичный к тяжелой депрессии.
  • В-третьих, прием токсической дозы транквилизаторов и последовавшая кома оборвали приступ тяжелой депрессии у больной.
  • В-четвертых, суицидальная попытка была спровоцирована неосторожными словами врача, который не расценил состояние больной как депрессию, поэтому речь идет о ятрогении.

состоянии депрессии больной крайне уязвим, раним, инстинкт самосохранения снижен, легко образуются идеи малоценности, собственной ненужности, что во многом объясняет реактивный (психогенный) характер суицида у больной в ответ на известие о неизлечимой болезни.


Статью подготовил и отредактировал: врач-хирург Пигович И.Б.

Видео:

Полезно:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Купить другую книгу из каталога

Медицинский сайт Surgeryzone

© 2010  
Информация не является указанием для лечения. По всем вопросам обязательна консультация врача.




Adblock detector