«МЕДИЦИНСКИЕ ЧИНЫ» В РОССИЙСКОЙ ПРОВИНЦИИ (XVIII – середина XIX вв.)

Е.М. Смирнова

В течение всего XVIII в. потребность в квалифицированных меди­цинских кадрах Россия в значительной мере удовлетворяла за счет пригла­шения на русскую службу специалистов из-за рубежа. Поэтому вплоть до середины 1830-х гг. в составе «медицинского факультета», как именова­лось тогда медицинское сообщество, лекари (официальное название врача до 1917 г.) «из иностранцев» количественно преобладали над русскими. Так, в 1807-1811 гг. в составе врачей, направляемых на службу в граждан­ские учреждения, иностранцы численно превосходили русских в 4 раза1.

Для получения права на «медическую практику» иностранцы сда­вали экзамен в Медицинской канцелярии, ведавшей медицинским делом в России в 1721-1763 гг, потом — в Медицинской коллегии (1763-1803 гг.), а с 1803 г. — в Медицинском департаменте Министерства внутренних дел (в 1811-1819 гг. Медицинский департамент входил в состав Министерства полиции).

Врачи-иностранцы служили по контрактам, который заключался на срок от четырех лет. Многие продлевали контракт, принимали «вечное российское подданство» и продолжали службу по военному или граждан­скому ведомству на общих с русскими врачами основаниях. Родившиеся в России считались уже «природными россиянами», и их иностранное про­исхождение выдавала только фамилия.

С начала XIX в. правительство взяло курс на ликвидацию дефицита врачей за счет интенсификации подготовки национальных медицинских кадров. Министерство внутренних дел стало ограничивать прием иностран­ных медиков на русскую службу, так как многие из них имели низкий уровень профессиональной подготовки, не знали русского языка2. Сенатский указ от 29 декабря 1827 г. по рапорту управляющего Министерством внутренних дел

В.С. Ланского запретил приглашать медиков из-за рубежа для работы в граж­данских ведомствах, а 22 октября 1828 г. вышел именной указ «О невызове на службу иностранных врачей»3. Так правительство окончательно отказалось от рекрутирования иностранных специалистов. Это положение, однако, не распространялось на тех, кто принимал российское подданство.

В XVIII в. лекарей готовили Московская, С.-Петербургская и Кронш­тадтская медико-хирургические (госпитальные) школы, преобразованные в 1786 г. в медико-хирургические училища. В 1798 г. на базе этих училищ были созданы Московская и С.-Петербургская медико-хирургические ака­демии. Наряду с ними врачей готовил медицинский факультет Московско­го университета. Кроме того, велась подготовка врачей в Елизаветградс- кой госпитальной школе и при других крупных госпиталях. В начале XIX в. открылись университеты в Дерите (1802 г.), Казани (1804 г.), Харькове (1804 г.), Вильно (1804 — 1832 гг., в 1832-1840 гг. — Виленская медико-хирургическая академия) с медицинскими факультетами и позднее, в 1834 г., — Универси­тет Св. Владимира в Киеве.

В XVIII в. предметом первостепенной заботы правительства было обеспечение врачами армии и флота, но начала складываться и гражданс­кая отрасль медицины. В 1737 г. Анна Иоанновна подписала указ о назна­чении лекарей в города, расположенные поблизости от Москвы и С.-Пе­тербурга, и в «прочие знатные города империи» «для пользования обыва­телей в их болезнях», причем содержание лекарей возлагалось на городские общества4. Так в России был введен институт городовых врачей. Вслед­ствие дефицита специалистов и нежелания городов тратиться на медици­ну, указ 1737 г. плохо исполнялся. В 1737 г., например, лекарей назначили только в два города — Новгород и Ярославль5. Поэтому сенатский указ 1756 г потребовал: «…В показанных городах, ежели где лекарей не опреде­лено или хотя и были определены, да выбыли, то… определить оных немед­ленно и содержать всегда…»6.

В течение второй половине XVIII в. количество гражданских врачей росло. В рамках административной реформы Екатерины II (7 ноября 1775 г.) в губерниях создавались Приказы общественного призрения, на которые, в числе прочих, возлагалась обязанность устраивать и содержать больни­цы и приюты7. В каждом уезде вводились должности доктора, лекаря, 2-х подлекарей (помощников лекарей, до 1799 г.) и 2-х лекарских учеников8. Дефицит кадров, однако, не позволял заполнить эти вакансии. Так, в Ярос­лавской губернии «медицинские чины» были назначены только в губерн­ский город, да и там штаты удалось заполнить лишь наполовину: лекарь, 1 подлекарь, 1 лекарский ученик9. В 1786 г. Екатерина II разрешила Ярос­лавскому и Вологодскому генерал-губернатору А.П. Мельгунову: «Опре­делять на Докторские места лекарей, а знающих подлекарей на лекарские, в прочем Мы не оставим изыскать средства по снабдению Губернии вра­чебными чинами»10.

19 января 1797 г. Павел I утвердил доклад Медицинской коллегии «Об учреждении Медицинских Управ» (врачебных управ) для управления здравоохранением в губерниях11 и новое штатное расписание — «Пример­ные штаты Медицинским чинам, определяемых по губерниям»12. Штаты медиков состояли из двух членов врачебной управы — оператора (в XVIII- XIX вв. так называли хирургов), акушера и инспектора, возглавлявшего это учреждение. В каждый уездный центр, в том числе и в уезд губернско­го города, определялся лекарь, два лекарских ученика (старший и млад­ший) и одна повивальная бабка (в губернском городе 2 — старшая и млад­шая, в уездном — младшая). Лекари исполняли обязанности по городу и уезду. Законодатель именует их уездными лекарями, но в документах неко­торое время как равнозначные употреблялись термины «городовой лекарь» и «уездный лекарь»; последний окончательно утверждается в 1820-е гг.

В XVIII — первой половине XIX вв. специализация врачей отсутство­вала. Уездный лекарь являлся одновременно терапевтом, оператором (но без права производить «важные операции»), эпидемиологом, санитар­ным врачом, судебно-медицинским экспертом, ветеринаром и предста­вителем губернской медицинской администрации. Оператор и акушер, помимо исполнения своих чиновничьих обязанностей как членов врачеб­ной управы, должны были, по возможности, оказывать специализирован­ную медицинскую помощь.

Таким образом, с конца XVIII в. в губерниях постепенно начинает формироваться корпус медиков — государственных чиновников, обслужи­вавших гражданские ведомства (если не было военных госпиталей, то и низших воинских чинов), а также лиц, имевших право на общественное призрение (неимущих, сирот, инвалидов и других).

Типичной в этом отношении для российской провинции была Ярос­лавская губерния.

«Медицинские чины» определялись на должность Медицинской кол­легией (с 1803г. — Министерством внутренних дел) и числились на государ­ственной службе. Семь из десяти лекарей, получивших назначение в Ярос­лавскую губернию (по числу уездов), — иностранцы, преимущественно выходцы из Германии. Всего с 1790 по 1810 гг., по нашим подсчетам, в губернии служили 22 врача «из иностранцев» и 9 русских, 3 русских пови­вальных бабки и 3 немки. Социальное происхождение лекарей «из иност­ранцев» было пестрым: выходцы из семей военных, купечества, чиновни­чества, небогатого дворянства, а также потомственные врачи. Русские ле­кари, служившие в Ярославской губернии, в конце XVIII — начале XIX вв., как правило, принадлежали к духовному сословию.

В соответствии с сенатским указом от 14 марта 1754 г.13, Медицинс­кая коллегия проводила отбор в медицинские учебные заведения — меди­ко-хирургические училища (позднее — в С.-Петербургскую и Московскую медико-хирургические академии), главным образом, из числа семинарис­тов: те имели достаточную общеобразовательную подготовку, в том числе по латинскому языку. Открытые в начале XIX в. новые медицинские факуль­теты заполнялись, в основном, представителями средних слоев общества. По-прежнему преобладали выходцы из среды духовенства14. Дворяне неча­сто шли в медицину: врачевание, как всякое «рукоделие», считалось недо­стойным «благородного». Со временем это предубеждение исчезло.

Служебная карьера врача начиналась либо с должности лекарского ученика в военном госпитале с последующей сдачей квалификационных экзаменов, либо с медицинского учебного заведения. Окончившие курс медицинского учебного заведения после сдачи выпускных экзаменов и (с 1810 г.) годичной практики получали диплом лекаря с правом на само­стоятельную медицинскую деятельность и направлялись на службу в ар­мию или на флот, где занимали штатную должность лекаря. Служили дол­го, иногда до 20-ти лет и более, обычно увольнялись «за болезнью». В 1808 г. для врачей установили срок обязательной военной службы — не менее 6-ти лет. Уволившись из армии (флота), врач продолжал службу по гражданско­му ведомству или выходил в отставку и занимался вольной практикой. Гражданская служба, как более легкая, служила своеобразной заменой пенсии, которая в XVIII — начале XIX вв. врачам назначалась нечасто.

За научные достижения — например, представление в Медицинскую коллегию собственных «примечаний» из практики или публикации статей в периодических изданиях — лекарь, выслуживший не менее 6-ти лет, мог быть «пожалован в штаб-лекари»15. И.М. Бурхарт (в 1797-1806 гг. — акушер Ярославской врачебной управы) был в 1794 г пожалован в штаб-лекари за изобретение хирургического инструмента16. Штаб-лекарское звание дава­ло право занимать ответственные административные должности. В част­ности, членами врачебной управы назначались «медицинские чины, имеющие звание Доктора [Медицины. — Е. С. ] или штаб-лекаря»17. В тот пери­од термин «звание» использовался и в смысле «ученая степень» (И.В. Зимин ввел термин «степень-звание»18).

Вообще, в то время штаб-лекари ценились высоко. Так, в середине XVIII в. в Тайной канцелярии в С.-Петербурге служил штаб-лекарь Хрис­тофор Геннер, а в ее московской конторе — лекарь Кондратий Юлиус. Жа­лованье того и другого превосходило жалованье канцелярских служите­лей, уступая только жалованью секретарей — фактических руководителей этих центральных учреждений тайного политического сыска19.

В XIX в. условиями пожалования в штаб-лекари стали определенная выслуга и «способность к исправлению должности». В соответствии с «Положением о классах медиков, ветеринаров и фармацевтиков и о про­изводстве их в чины», утвержденным Николаем I 24 мая 1834 г, на получе­ние «штаб-лекарского звания» мог претендовать лекарь с 4-7-летним ста­жем «беспорочной службы», представивший «достойное внимания на­блюдение или рассуждение по части Медицинской»20. Минимальный стаж для получения «штаб-лекарского звания» определялся в соответствии с отделением, к которым причислялись лекари при выпуске из учебного заведения в зависимости от их успехов (I, II, III отделения).

Возникновение института присуждения ученых степеней в России относится к 1764 г. Указом Екатерины II от 9 июля Медицинская коллегия получила разрешение принимать экзамены и «всех обучившихся сей на­уке производить в Докторы медицины»21. 29 сентября 1791 г. по именному указу императрицы Московский университет получил право присуждать докторскую степень «обучившимся в оном врачебной науке»22. Однако на рубеже XVIII-XIX вв. многие выпускники Московского университета,

С.-Петербургской и Московской медико-хирургических академий выезжа­ли в Европу для «усовершенствования в науке», защищали докторскую диссертацию в каком-либо европейском университете, а последующий экзамен в Медицинской коллегии подтверждал их право пользоваться докторским дипломом. Так, за границей получили докторские дипломы М.И. Багрянский и К.Н. Клейгельс — первые доктора медицины, служив­шие в Ярославской губернии.

В первой половине XIX в. нормативная база присуждения ученых степеней медикам менялась. Соответственно менялась и «номенклатура» ученых степеней. «Правила об экзаменах медицинских чиновников», раз­работанные совместно Министерством народного просвещения и Мини­стерством внутренних дел и высочайше утвержденные 15 июля 1810 г., определяли следующие ученые степени: лекарь, доктор медицины, меди- ко-хирург, доктор медицины и хирургии (высшая медицинская степень)23. «Правила испытания врачей, ветеринаров, дантистов и повивальных ба­бок» от 18 декабря 1845 г. упразднили степень медико-хирурга24 и более она не присуждалась. Поскольку степень доктора медицины и хирургии присуждалась редко, то основными степенями в этот период были степе­ни лекаря и доктора медицины25.

Статус врача в служебной иерархии определялся его чином. 28 фев­раля 1762 г. Петр III утвердил доклад главного директора Медицинской канцелярии и архиатра Я. Монсея «О рангах для Медицинского факульте­та». Для врачей, служивших по гражданскому ведомству, были определе­ны классные чины согласно Табели о рангах в соответствии с их ученой степенью и должностью (ранее медикам определялись чины по «армейс­кому и флотскому штатам»). Доктора, штаб-лекари и лекари могли быть произведены в чин коллежского асессора (VIII класс)26.

«Правила производства в статские чины» от 16 декабря 1790 г.27 вне­сли некоторые изменения: доктора медицины, прослужившие не менее 10-ти лет, могли быть произведены в чин надворного советника (VII класс).

24 мая 1834 г. Николай I утвердил представленное Министерством внутренних дел «Положение о классах медиков, ветеринаров и фарма- цевтиков и о производстве их в чины». Все медики, состоявшие на службе, получили возможность быть «утверждаемы в чинах, присвоенных ученых их степеням». Доктора медицины и хирургии могли получить чин надворного советника по выслуге 10-ти лет. Доктора медицины, медико-хирурги, штаб- лекари по выслуге 8-ми лет — чин коллежского асессора. Обладатели этих ученых степеней и чинов могли дослужиться до чина статского советника (V класс). Лекари через 3-6 лет «ревностного и беспорочного служения» (в зависимости от отделения, к которому причислены) могли быть представ­лены к чину титулярного советника (IX класс). Лекарь мог дослужиться до надворного советника, но не выше, если он не был пожалован в штаб-лекари28.

Производство в классные чины повышало престиж профессии вра­ча и социальный статус врачей. Чиновники первых восьми классов имели право быть «причисленными» к потомственному дворянству. IX класс давал права личного «дворянского достоинства». Естественно, что полу­чить потомственное дворянство и войти в высшее привилегированное сословие российского общества было и заветной мечтой, и труднодости­жимой целью служащего.

Производство в чины зависело прежде всего от выслуги и в меньшей степени — от заслуг. Но все жг в Ярославской губернии случалось, когда в следующий чин врачей производили именно за заслуги. Так, инспектор врачебной управы К.Н. Клейгельс «за отлично ревностную службу и осо­бенные труды» в 1816 г. по высочайшему повелению был «награжден коллежским советником» (VI класс)29.

Чин надворного советника — «потолок» для уездного врача. Более высоких чинов могли достичь инспектора, возглавлявшие врачебные уп­равы. Для иностранца обязательным условием производства в классный чин было российское подданство. За производство в чин и получение соответствующего патента с медиков вычиталось месячное жалованье в пользу госпиталей30.

Тогда же, в 1834 г., были введены форменная одежда и знаки разли­чия для гражданских служащих, в том числе и для медиков31. Образцы форменной одежды рассылались уездным врачам. В 1837 г. министр внут­ренних дел Д.Н. Блудов потребовал от Медицинского департамента МВД также «непременного и точного» исполнения высочайшего повеления Николая I о том, чтобы гражданские чиновники не носили ни усов, ни бороды, так как «это принадлежит одному военному мундиру»32.

В Ярославской губернии в течение первой половины XIX в. лишь четыре врача получили чин статского советника: инспектора врачебной управы доктора медицины К.Н. Клейгельс и П.А. Доброславин, штаб- лекарь А.И. Подгаевский и пошехонский уездный врач доктор медицины А.М. Критский.

Права и привилегии потомственных дворян с занесением в родос­ловные книги Ярославской губернии с конца XVIII до середины XIX вв. получили врачи П.А. Гове, Н.Н. Беттингер, Ф.И. Вебер, К.Н. Клейгельс, И.И. Миллер, Ф.А. Петерсон, П.И. Рель, А.М. Черноглазов и А.М. Критский.

Новые «Правила испытания врачей, фармацевтов, ветеринаров, дантистов и повивальных бабок», высочайше утвержденные 18 декабря 1845 г.33, упорядочили ученые степени и звания врачей. Согласно «Прави­лам», «Ученые степени и звания… суть троякого рода»: 1) «учено-практи­ческие» — лекарь, доктор медицины, доктор медицины и хирургии; 2) «уче­но-служебные» — уездный врач, член врачебной управы (оператор и аку­шер), инспектор; 3) «специально-практические» — дантист, повивальная

бабка34.

Для соискателей медицинских степеней и званий предусматривались особые экзамены. Среди новшеств было такое: введение испытаний на звание уездного врача и члена врачебной управы (экзамены для инспекто­ров введены еще в 1810 г.). Это объяснялось тем, что медицинскому чи­новнику были необходимы знания медицинского законодательства, делоп­роизводства, широкого круга медицинских и смежных дисциплин, в том числе судебной медицины, эпидемиологии, социальной гигиены, ветери­нарии, токсикологии и других. Только успешно сдавшие экзамены могли получить соответствующую званию должность — при наличии вакансии, которую иногда приходилось ждать годами. Лекарь И.И. Татаринов, на­пример, в бытность свою ассистентом клиники Казанского университета сдал экзамены и был утвержден в звании уездного врача в 1854 г., в звании акушера — в 1855 г., в звании оператора — в 1856 г. Лишь в 1859 г. он получил должность акушера Одесской врачебной управы, а в 1860 г. его перевели на ту же должность в Ярославль35.

Возможности восхождения врачей по бюрократической и социаль­ной лестнице постепенно ограничивались. Согласно высочайше утверж­денному «Положению о гражданских и служебных преимуществах, со­единяемых с медицинскими, фармацевтическими и ветеринарными сте­пенями» от 16 февраля 1849 г., доктора медицины и хирургии и доктора медицины, а также приравненные в правах к последним медико-хирурги, пос­ле 4-х лет «одобрительной службы» могли быть произведены в чин VIII класса (ранее — VII класса). Лекари после 4-х лет службы — в чин IX класса (ранее минимально необходимый стаж — 3 года)36.

При этом самодержавная власть серьезно затруднила получение дво­рянства: с 1845 г. чиновники гражданских ведомств получали потомствен­ное дворянство при достижении чина V класса (ранее — VIII класса), а с 1856 г. — IV класса. Права личного дворянства получали чиновники УТ-К клас­сов. Чиновники X-XIУ классов входили в группу потомственных и личных «почетных граждан». К этой группе причислялись и дантисты: они могли быть произведены в чин XIV класса после 12-летней выслуги37. Их невысо­кий статус определялся тем обстоятельством, что государственной систе­мы подготовки стоматологических кадров вплоть до конца XIX в. не суще­ствовало, общеобразовательный ценз и уровень профессиональной под­готовки дантистов был низким38.

В первые два десятилетия XIX в. из служивших в Ярославской губер­нии 19-ти врачей (членов врачебной управы и уездных лекарей) 11 были иностранцами, принявшими «вечное российское подданство». Из 8-ми русских врачей пятеро происходили «из духовного звания», двое — из дво­рян (Г.Ф. Мостовецкий и Д.В. Волченецкий), один (Ф.Ф. Житников) — «из солдатских детей». Высшие медицинские учебные заведения окончили пятеро: К.Н. Клейгельс — С.-Петербургскую медико-хирургическую акаде­мию и Йенский университет; М.И. Багрянский — Мо сковский университет, после чего «упражнялся в теории и практике» в Лейдене, Париже и Берли­не; Ф.А. Петерсон — университет в Кёнигсберге, затем совершенствовался в других европейских научных центрах; Ф.И. Вебер и Вишняков (его имя неизвестно) — С.-Петербургскую медико-хирургическую академию. Пер­вые трое имели ученую степень доктора медицины. Остальные обучались лекарскому искусству в сухопутных и военно-морских (генеральных) гос­питалях, сдавали экзамены на степень лекаря экстерном. Все прошли служ­бу в армии или во флоте, участвовали в войнах с Турцией и Персией. Штаб-лекарями они были пожалованы, как правило, «за верность и усер­дие, оказанные в пользовании больных ратников».

Типична биография лекаря «из немецкой нации» российского под­данного Петра Ивановича Реля (1767- после 1823), дающая представление о ступенях карьерного роста провинциального врача39.

Поступив на русскую службу в 1779 г. аптекарским учеником в Глав­ную аптеку С.-Петербурга, Рель в течение трех лет «упражнялся в практи­ческой и теоретической химии». В 1782 г. его перевели на должность лекар­ского ученика в Главный сухопутный военный госпиталь, где он обучался медицинским наукам, и в 1784 г был произведен в подлекари. В 1784-1790 гг. служил в Екатерининской больнице в Москве, в Артиллерийском и Инже­нерном шляхетском кадетском корпусе в С.-Петербурге, в Херсонском пехотном полку. В 1790 г получил степень лекаря и назначение в гребной флот на Балтику. Успел принять участие в войне со Швецией 1788-1790 гг. В 1792 г был пожалован в штаб-лекари и направлен Медицинской коллеги­ей на вакансию уездного врача в Ростов (Ярославской губернии). В Росто­ве он проработал 20 лет. В 1802 г. Петра Ивановича произвели в чин кол­лежского асессора, в 1808 г — в чин надворного советника. За отличие по службе в 1810 г. он был переведен на старший оклад, в 1811 г. получил ученую степень медико-хирурга и в следующем году назначен операто­ром Ярославской врачебной управы, каковую должность исполнял до 1823 г В 1816 г Рель по высочайшему повелению «в воздаяние отлично ревност­ной службы и особенных трудов» был произведен в коллежские советники (VI класс) и «сопричислен» к потомственному российскому дворянству. По выходе в отставку Рель «во уважение» к 43-летней службе получил «полный пенсион»40.

Другой пример — карьера Дениса Васильевича Волченецкого (1749 — после 1811), известного в свое время хирурга. Учебу он начал в Киевской духовной академии, в 1770 г поступил лекарским учеником в Московскую медико-хирургическую школу при Московском генеральном сухопутном госпитале. В 1772 г. после сдачи экзамена был направлен подлекарем в

С.-Петербургский морской госпиталь. В 1776 г получил степень лекаря и назначение на должность военного врача. Участвовал в Русско-турецкой войне 1787-1791 гг.: в штурме Очакова, в боях под Бендерами. После окон­чания войны работал в организованном им Елизаветградском военном госпитале и читал лекарским ученикам курс хирургии. В этот период Вол- ченецким были написаны сочинения «О некрозе», «Об опухолях» и наи­более значительная работа — записка на латинском языке “Observatio practica medico-chiruigica”, за что Медицинская коллегия пожаловала его в штаб-лекари. В 1797 г. он получил назначение на должность оператора сначала в Минскую, а затем в Киевскую врачебную управу. В 1802-1811 гг. Волченецкий возглавлял Ярославскую врачебную управу41.

В течение 1810-х — 1820-х гг. число лекарей в Ярославской губернии сократилось с 19-ти до 15-ти, обострился дефицит медицинских кадров. Первое поколение врачей сменили «природные россияне». Происходили они в подавляющем большинстве «из духовного звания» (8 из 11-ти, нахо­дившихся на государственной службе), дворяне по-прежнему составляли исключение: доктор медицины А. Махцевич. В составе «медицинского факультета» губернии осталось только четверо иностранцев: врачи стар­шего поколения И.И. Миллер, Ф.И. Вебер, К.Н. Клейгельс и П.И. Рель. Они начали службу в губернии еще в 1790-е гг. и, приняв российское поддан­ство, вполне интегрировались в новую социокультурную среду, выслужи­ли потомственное дворянство.

В 1820-е гг. среди врачей, служивших в Ярославской губернии, значи­тельно возросло число выпускников высших медицинских учебных заве­дений: 40 % против 15,7 % в начале века. Пятеро окончили С.-Петербургс­кую медико-хирургическую академию или ее Московское отделение (в 1808-1837 гг. в таком статусе существовала Московская медико-хирур­гическая академия).

Самое блестящее и престижное образование получил мышкинский уездный лекарь А. Махцевич. Окончив медицинский факультет Виленско­го университета, он продолжил учебу в Лейпциге, Геттингене, Флорен­ции. В Берлине совершенствовался в хирургии, повивальном искусстве, судебной медицине и других областях медицины. В С.-Петербургской ме­дико-хирургической академии слушал курс хирургии и совершенствовал­ся в практической медицине. Получил ученые степени доктора филосо­фии и доктора медицины, затем — доктора медицины и хирургии42.

Поколение врачей 1820-х гг. имело еще одну отличительную черту: многие из них прошли дорогами Отечественной войны 1812 г., были в заграничном походе русской армии 1814 г., работали в госпиталях при­фронтовой полосы и в тылу. П. Ловцов служил в госпитале под Вязьмой. И. Попов участвовал в сражениях под Смоленском и под Тарутино, в Бо­родинской битве, во взятии Парижа. П. Красотин участвовал во всех кам­паниях против Наполеона 1806-1814 гг.

В 1830-е — 1840-е гг. происходили серьезные качественные изменения в составе «медицинского факультета». Теперь он пополнялся только вы­пускниками высших учебных заведений: Московского и Дерптского уни­верситетов, Медико-хирургических академий С.-Петербурга, Москвы и Вильно. Получение диплома об окончании высшего учебного заведения отвечало духу времени. После реформы системы государственного уп­равления (1809-1811 гг.) к уровню общего образования государственных служащих стали предъявляться высокие требования. В частности, необхо­димым считалось знание иностранных языков. В формулярный список (послужной список врача) начали заносить соответствующие сведения, благодаря чему стало известно, например, что штаб-лекарь И.Е. Попов изучал словесность, историю, географию, математику, хорошо знал ла­тынь и немецкий43. А штаб-лекарь П. Беликов не только «очень хорошо» знал латынь, но греческий и французский языки, а также историю, фило­софию, словесные и другие науки44. А. Махцевич владел немецким, анг­лийским, итальянским, польским языками и латынью45. Латинский — язык медицины — многие врачи знали в совершенстве.

Начиная с 1830-1840-х гг., врачи стали чаще определяться в граждан­скую службу непосредственно со студенческой скамьи, минуя армию и флот, поэтому «медицинский факультет» значительно помолодел. Если в 1800-1820-е гг средний возраст врачей составлял 41-46 лет, то в 1840-е гг. — 36-37 лет.

Число медиков в провинции постепенно увеличивалось: в Ярославс­кой губернии до 32-х в 1850 г.46 К началу 1860-х гг в губернии по гражданс­кому ведомству работали 31 врач и 5 ветеринарных врачей, вольной прак­тикой занимались 10 человек (без учета врачей, работавших по частному найму: данные об их числе пока не обнаружены)47. В 1830-е гг. Комитет министров принял ряд положений, разрешавших учебным заведениям, фабрикам и мануфактурам, а также помещикам в имения принимать на службу врачей48.

Появились «особые» городовые врачи. Положение Комитета мини­стров от 1840 г. разрешало городам иметь врача на своем иждивении49. Города это положение применяли редко, поэтому в 1843 г., по распоряже­нию министра внутренних дел Л.А. Перовского, во все города, помимо уездных врачей, назначались городовые с жалованием из городских дохо­дов, а при их недостатке — из капитала Приказа общественного призрения. Эти врачи «сверх занятий по городу врачебно-полицейских [Санитарных. — Е.С.] и судебно-полицейских, обязаны исполнять должность медика в градских и тюремных больницах»50.

Врачи, работавшие по найму частных лиц, городских обществ и уч­реждений, пользовались правами государственной службы, в частности, им присваивались классные чины.

С образованием Министерства государственных имуществ (1837 г) в губерниях стали создаваться новые должности в сфере «народного здра­вия». В соответствии с высочайше утвержденным «Положением о меди­цинской части Министерства государственных имуществ» от 26 декабря 1851 г.51 учреждались должности губернского врача и губернского ветери­нарного врача при палатах государственных имуществ (осуществляли об­щий надзор) и должности окружных врачей. Последние выполняли, в ос­новном, функции санитарных врачей и эпидемиологов в «казенных» волос­тях, заведовали больницами, если таковые имелись. Для оказания медицинской помощи крестьянам «казенных» волостей назначались фельдшера.

К середине XIX в. заметно расширился спектр социальных групп, из которых выходили в медики: духовенство, купечество, мещане, военнос­лужащие. Увеличилась доля дворян. В 1850/51 уч. г. на медицинском фа­культете Московского университета дворяне составляли 43,1 %, в 1859 г. — 66,6 %, в 1865 г. — 60,1 %52. В Ярославской губернии в 1850 г из 24-х служив­ших врачей 9 уже были дворянского происхождения53. Отношение беднею­щего, но образованного дворянства к профессии врача быстро менялось.

Итак, с развитием в XVIII — первой половине XIX вв. гражданской отрасли здравоохранения, с включением в сферу медицинского обслу­живания населения провинции формировались кадры гражданских вра­чей. В 1810 г. в России насчитывалось 1 500 гражданских медиков, в 1839 г. — около 2 тыс.54 Медицинское сообщество привлекало в свои ряды выходцев из различных социальных слоев, значительную группу составляли врачи «из иностранцев».

Одновременно определился статус провинциальных медиков — прак­тикующих врачей — в российской бюрократической системе. В XVIII — начале XIX вв. продвижению врачей по чиновной лестнице способствова­ло покровительство монаршей власти, которым пользовалась медицина. Успешная карьера открывала перспективу повышения социального стату­са — «причисления» к потомственному дворянству. К середине XIX в. си­туация заметно изменилась. Медики становились все более востребован­ными, повысился их образовательный уровень. Но в то же время рост численности врачей делал эту профессию все менее уникальной. «Встра­иваясь» в иерархию российской бюрократии, они растворялись в общей массе среднего чиновничества, лишь в редких случаях достигая ее высо­ких ступеней.

Примечания

Астахова Е.Ю., Жмуркин В.П., Сточик A.A. Мероприятия Российского пра­вительства по ликвидации дефицита медицинских кадров на государственной службе в конце 18 — начале 19 веков // Развитие государственной медицины в России. М., 2003. С. 34.

Astakhova E.Yu., Zhmurkin V.P., Stochik A.A. Meropriyatiya Rossiyskogo pravitelstva po likvidatsii defitsita meditsinskikh kadrov na gosudarstvennoy sluzhbe v kontse 18 — nachale 19 vekov // Razvitie gosudarstvennoy meditsiny v Rossii.

Moscow, 2003. P. 34.

Зимин И.В. Подготовка медицинских кадров в России (XIX — начало XX вв.). СПб., 2004. С. 44.

Zimin I.V. Podgotovka meditsinskikh kadrov v Rossii (XIX — nachalo XX vv.). St. Petersburg, 2004. P. 44.

Полное собрание законов Российской империи: Собрание 2-е. (ПСЗРИ-2). Т. II. № 1664; Т. III. № 1828.

Polnoe sobranie zakonov Rossiyskoy imperii: Sobranie 2-e (PSZRI-2). Vol. II.

#   1664; Vol. III. # 1828.

Полное собрание законов Российской империи: Собрание 1-е. (ПСЗРИ-1). Т. X. № 7245.

Polnoe sobranie zakonov Rossiyskoy imperii: Sobranie 1-e. (PSZRI-1). Vol. X.

#   7245.

 

5   РГАДА. Ф. 346. Оп. 1, ч. 1. Кн. 41. Д. 312. Л. 560.

Russian State Archive of Ancient Acts (RGADA). F. 346. Op. 1, ch. 1. Kn. 41. D. 312. L. 560.

6   ПСЗРИ-1. Т. XIV. № 10527.

PSZRI-1. Vol. XIV. # 10527.

7   ПСЗРИ-1. Т. XX. №. 14392.

PSZRI-1. Vol. XX. # 14392.

8   Там же.

Ibidem.

9   Серебреников С. Об открытии Ярославского наместничества в 1777 году: Исследования и описания по предметам истории, этнографии, статистики и топогра­фии // Ярославские губернские ведомости. 1861. № 7. С. 49.

Serebrenikov S. Ob otkrytii Yaroslavskogo namestnichestva v 1777 godu: Issledovaniya i opisaniya po predmetam istorii, etnografii, statistiki i topografii // Yaroslavskie gubernskie vedomosti. 1861. No. 7. P. 49.

10 ПСЗРИ-1. Т. XXII. № 16331.

PSZRI-1. Vol. XXII. # 16331.

“ПСЗРИ-1. Т. XXIV. № 17743.

PSZRI-1. Vol. XXIV. # 17743.

12  ПСЗРИ-1. Т. XXXXIV. Книга штатов, ч. 2. С. 403.

PSZRI-1. Vol. XXXXIV Kniga shtatov, ch. 2. P. 403.

13  ПСЗРИ-1. Т. XIV № 10196.

PSZRI-1. Vol. XIV. # 10196.

14  Зимин И.В. Медицинская интеллигенция в сословной структуре Российской империи XIX века // Проблемы социальной гигиены, здравоохранения и истории медицины. 2003. № 6. С. 49.

Zimin I.V Meditsinskaya intelligentsiya v soslovnoy strukture Rossiyskoy imperii XIX veka // Problemy sotsialnoy gigieny, zdravookhraneniya i istorii meditsiny. 2003. No. 6. P. 49.

15  Чистович Я.А. История первых медицинских школ в России. СПб., 1883. С. 636. Chistovich Ya.A. Istoriya pervykh meditsinskikh shkol v Rossii. St. Petersburg,

1883. P. 636.

16  Государственный Архив Ярославской области (ГАЯО). Ф. 213. Оп. 1. Д. 891. Л. 2. State Archive of Yaroslavl oblast (GAYaO). F. 213. Op. 1. D. 891. L .2.

17  ПСЗРИ-1. Т. XXIV. № 17743.

PSZRI-1. Vol. XXIV. # 17743.

18  Зимин И.В. Подготовка медицинских кадров в России (XIX — начало XX вв.). С. 332.

Zimin I.V Podgotovka meditsinskikh kadrov v Rossii (XIX — nachalo XX vv.). P. 332.

19  Карпенко С.В. Михаил Xрущов, Степан Шешковский и «преображенье» Тай­ной канцелярии в Тайную экспедицию // Новый исторический вестник. 2010. № 2 (24). С. 92, 96.

Karpenko S.V Mikhail Khrushchov, Stepan Sheshkovsky i “preobrazhene” Taynoy kantselyarii v Taynuyu ekspeditsiyu // Novy istorichesky vestnik. 2010. No 2 (24). P. 92, 96.

20  ПСЗРИ-2. Т. IX, ч. 1. № 7118.

PSZRI-2. Vol. IX, ch. 1. # 7118.

21  ПСЗРИ-1. Т. XVI. № 12179.

PSZRI-1. Vol. XVI. # 12179.

22  ПСЗРИ-1. Т. XXIII. № 16988.

PSZRI-1. Vol. XXIII. # 16988.

23  ПСЗРИ-1. Т. XXXI. № 24298.

PSZRI-1. Vol. XXXI. # 24298.

24  ПСЗРИ-2. Т. XX, ч. 2. № 19529.

PSZRI-2. Vol. XX, ch. 2. # 19529.

25  Зимин И.В. Подготовка медицинских кадров в России (XIX — начало XX вв.). С. 329-330.

Zimin I.V. Podgotovka meditsinskikh kadrov v Rossii (XIX — nachalo XX vv.). P. 329-330.

26  ПСЗРИ-1. Т. XLIV. Книга штатов, ч. 2. 2. C. 57-58.

PSZRI-1. Vol. XLIV. Kniga shtatov, ch.2. P. 57 -58.

27  ПСЗРИ-1. Т. XXIII. № 1б930.

PSZRI-1. Vol. XXIII. # 1б930.

28  ПСЗРИ-2. Т. IX, ч. 1. № 7118.

PSZRI-2. Vol. IX, ch. 1. # 7118.

29  ГAЯO. Ф. 213. Оп. 1. Д. 1827. Л. 5об.

GAYaO. F. 213. Op. 1. D. 1827. L. 5v.

30  ПСЗРИ-1. Т. XII. № 9357; ПСЗРИ-2. Т. III. № 23б0.

PSZRI-1. Vol. XII. # 9357; PSZRI-2. Vol. III. # 23б0.

31  ПСЗРИ-2. Т. IX, ч. 1. № б8б0.

PSZRI-2. Vol. IX, ch. 1. # 6860.

32  РГИA. Ф. 1297. Оп. 1029. Д. 79. Л. 1-3.

RGIA. F. 1297. Op. 1029. D. 79. L. 1-3.

33  ПСЗРИ-2. Т. XX, ч. 2. № 19529.

PSZRI-2. Vol. XX, ch. 2. # 19529.

34  Там же.

Ibidem.

35  ^ЯО. Оп. 1. Д. 2101. Л. 28об.-44.

GAYaO. Op. 1. D. 2101. L. 28v.-44.

36  ПСЗРИ-2. Т. XXIV, ч. 1. № 23022.

PSZRI-2. Vol. XXIV, ch. 1. # 23022.

37  Там же.

Ibidem.

38  Зимин И.В. Подготовка медицинских кадров в России (XIX — начало XX вв.). С. 191-192.

Zimin I.V. Podgotovka meditsinskikh kadrov v Rossii (XIX — nachalo XX vv.). P. 191-192.

39  РГИA. Ф. 1299. Оп. 1. Д. 359. Л. 2об.-3; ГAЯO. Ф. 213.      Оп. 1. Д. 2494. Л. 2-2об.

RGIA. F. 1299. Op. 1. D. 359. L. 2v.-3; GAYO. F. 213.            Op. 1. D. 2494. L.    2-2v.

40  rAHO. Ф. 213. Оп. 1. Д. 2494. Л. 2-2об.

GAYaO. F. 213. Op. 1. D. 2494. L. 2-2v.

41  РГИA. Ф. 1294. Оп. 1 (св. 5). Д. 9. Л. 17боб.-177; Ф. 1297. Оп. 1. Кн. 39. Д. б7. Л. 17боб.-177; Оп. 1. Кн. 95. Д. 4б. Л. 1б1об.-1б2.

RGIA. F. 1294. Op. 1 (sv. 5). D. 9. L. 176v.-177; F. 1297. Op. 1. Кп. 39. D. б7. L. 176v.-177; Op. 1. Кп. 95. D. 4б. L. 161v.-162.

42  ГAЯO. Ф. 86. Оп. 1. Д. 271. Л. 37об.-38; Д. 283. Л.            4об.

GAYaO. F. 86. Op. 1. D. 271. L. 37v.-38; D. 283. L. 4v.

43  Там же. Л. 12об.-14.

Ibidem. L. 12v.-14.

44  РГИA. Ф. 1299. Оп. 6. Д. 329. Л. 12.

RGIA. F. 1299. Op. б. D. 329. L. 12.

45  РГИA. Ф. 1299. Оп. 10 (св. 20). Д. 394. Л. 9об.-10.

RGIA. F. 1299. Op. 10 (sv. 20). D. 394. L. 9v. -10.

46  ГAЯO. Ф. 86. Оп. 1. Д. 1154. Л. 26, 46.

GAYaO. F. 86. Op. 1. D. 1154. L. 26, 46.

47  ГАЯО. Ф. 86. Оп. 1. Д. 2241. Л. 69об.; Д. 2363. Л. 359-360.

GAYaO. F. 86. Op. 1. D. 2241. Л. 69v.; D. 2363. L. 359-360.

48  ПСЗРИ-2. Т. VII. № 5324; Т. IX, ч. 1. № 7693; Т. XI, ч. 1. № 9169.

PSZRI-2. Vol. VII. # 5324; Vol. IX, ch. 1. # 7693; Vol. XI, ch. 1. # 9169.

49  ПСЗРИ-2. Т. XV, ч. 1. № 13796.

PSZRI-2. Vol. XV, ch. 1. # 13796.

50  Сборник циркуляров и инструкций Министерства внутренних дел с учреж­дения министерства по 1 октября 1858 г. Т. 7. Часть врачебная. СПб., 1858. С. 28-29.

Sbornik tsirkulyarov i instruktsy Ministerstva vnutrennikh del s uchrezhdenya ministerstva po 1 oktyabrya 1858 g. Vol. 7. Chast vrachebnaya.

St. Petersburg, 1858. P. 28-29.

51  ПСЗРИ-2. Т. XXVI, ч. 2. № 25850.

PSZRI-2. Vol. XXVI, ch. 2. # 25850.

52  Зимин И.В. Медицинская интеллигенция в сословной структуре Российской империи XIX века. С. 50.

Zimin I.V Meditsinskaya intelligentsiya v soslovnoy strukture Rossiyskoy imperii XIX veka. P. 50.

Meditsinskaya intelligentsiya v soslovnoy strukture Rossiyskoy imperii XIX veka

53  ГАЯО. Ф. 86. Оп. 1. Д. 1154. Л. 26-27.

GAYaO. F. 86. Op. 1. D. 1154. L. 26 -27.

54  Ханыков Я.В. Очерк истории Медицинской полиции в России. СПб., 1851. С. 85. Khanykov Ya.V Ocherk istorii Meditsinskoy politsii v Rossii. St. Petersburg, 1851.

P. 85.


Статью подготовил и отредактировал: врач-хирург Пигович И.Б.

Видео:

Полезно:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *